«Манхэттен против Бруклина»
Несмотря на весь ум и проницательность, Гамбино оставил свой клан в состоянии раздора и озлобленности. Внутри семьи наметилось два враждующих лагеря: фракция Манхэттена, преданная Деллакроче, и фракция Бруклина, вставшая на сторону Кастеллано. «Большой Пол» бросил манхэттенскому филиалу косточку, назначив Деллакроче своим замом, однако пламя войны продолжало полыхать. На Манхэттене считали, что Кастеллано и в подметки Деллакроче не годится, и что он попросту унаследовал свой пост, а не заработал потом и кровью.
Противоречия шли на всех уровнях. Сторонники Деллакроче предпочитали вести традиционные для мафии дела – азартные игры, проституция, вымогательства, ростовщичество и сбыт наркотиков. Что касается Кастеллано, то он вел игру по-крупному, давая взятки чиновникам, подкупая профсоюзы и проворачивая сделки весомые и больше связанные с легальным бизнесом. «Большой Пол» намеревался продолжить дело Гамбино и еще сильнее внедриться в легитимные сферы бизнеса, однако его противники, завидев существенное снижение прибылей, обвинили Кастеллано в «нежелании марать руки». Больше всего за свою судьбу опасались криминальные головорезы, которым, при условии, что бизнес мафии станет прозрачным и законным, пришлось бы лечь на дно или вовсе забыть про легкие деньги.
Впрочем, хоть Кастеллано и шел другим путем, в его семье было достаточное количество бойцов, чтобы сдерживать возможные поползновения со стороны Деллакроче. Одним из подразделений Манхэттена, доставлявшим наибольшую головную боль своим бруклинским коллегам, были «Вагонные колеса» Кармайна Фатико, куда, в том числе, входил и Джон Готти. Ребята Фатико занимались букмекерством, угонами, вымогательствами и применяли силу всегда, когда это было нужно и не нужно.
С бруклинской стороны тоже был подобный отряд, даже хлеще, ибо под руководством Роя ДеМео работало несколько конкретных психопатов. ДеМео, начинавший мясником на рынке, учил своих протеже убивать быстро и эффективно. Как пишет Джерри Капечи, главной фишкой парней ДеМео была расчлененка: из тел высасывалась вся кровь, трупы разрезались на мелкие части, упаковывались в пакеты и «терялись» навечно. Любой, кто захотел бы пойти против Кастеллано, должен был вначале столкнуться с ДеМео, и одна мысль об этом пугала до дрожи. По крайней мере, до 1983 года, когда труп самого Роя не обнаружили в багажнике «кадиллака» с пятью аккуратными, но лишними отверстиями.
Тем не менее, годы шли, и недовольство методами Кастеллано росло. Солдаты поговаривали, что «Большому Полу» абсолютно начхать на своих подчиненных, отмечая его равнодушие и надменность, проявлявшиеся во всём, даже в выборе места жительства (Кастеллано владел особняком на Стейтен-Айленд, который любовно именовал «Белым домом»). Их бесил и выводил из равновесия тот факт, что босс крутил роман со своей колумбийской любовницей Глорией Орлейт, в то время как жена по-прежнему проживала вместе с ним. Сия информация просочилась из записей ФБР, сделанных при помощи «жучка» в кухонной люстре. Само собой, федералов интересовали не шуры-муры босса, а его криминальные дела, в частности приватные беседы с подчиненными.
Казалось, всё, что делал Кастеллано, сказывалось на манхэттенском филиале однозначно плохо. Он заключил соглашение с Винсентом Джиганте, по которому любой, кого поймают на торговле наркотиками, будет немедленно казнен. При этом многие члены семьи Гамбино уже давно занимались этим бизнесом и черпали оттуда львиную долю своих доходов.
В начале восьмидесятых, Кастеллано вынужден был предстать перед судом как глава клана Гамбино по знаменитому делу Комиссии. Понимая, что риск выйти из зала суда в наручниках достаточно велик, Пол решил подстраховаться и заранее назначить себе преемника. Для этой роли он избрал сына Карло Гамбино, Томаса, и Томми Билотти – в качестве его зама. На Манхэттене тотчас закипели страсти, ибо Томаса Гамбино переваривали еще меньше, чем его дядю, а Билотти вообще не считали достойным подобного положения, ибо тот, хоть и служил в семье капо, фактически был личным водителем и телохранителем Кастеллано.
В 1983 на скамье подсудимых оказались сразу 13 членов семьи Гамбино, обвиняемые в сбыте наркотиков. В их числе брат Джона Готти, Джин, и его лучший друг Анджело Руджеро по кличке «Кря Кря», получивший это меткое прозвище за излишне длинный язык. Телефон Руджеро прослушивали в течение трех лет, поэтому федералы был в курсе всего: его разговоров о предстоящих сделках, о делах семьи, о жалобах на Кастеллано, которого Руджеро обзывал «бабой» и «молокососом». По закону, если человека обвиняют на основании его же записанных разговоров, адвокату обязаны передать распечатку всех материалов. У Руджеро таких материалов было несколько объемных коробок, и неудивительно, что вскоре Кастеллано проявил желание взглянуть на эти бумаги.
Если его люди торгуют наркотой, босс должен знать об этом. Руджеро, конечно, пытался оправдаться, утверждая, что невиновен, что его подставили, что у федералов ничего нет. На самом же деле, Руджеро незадолго до этих событий занял у Кастеллано 200 тысяч на закупку крупной партии наркотиков, сказав, что планирует начать порнобизнес. Кастеллано, само собой, остался тверд в своем желании лично ознакомиться с распечатками.
Понимая, что дело – шляпа, Руджеро бросился в ноги Деллакроче. Тому удавалось удерживать Кастеллано вплоть до 1985, но «Большой Пол» настаивал. Кастеллано предстояло самому предстать перед судом, и он хотел предварительно ознакомиться с болтовней Руджеро, чтобы знать хотя бы часть дел, происходивших за его спиной внутри клана. Семидесятилетний Деллакроче тихо угасал от рака и больше не мог оказывать поддержку Руджеро, но тут на сцену вышел старый приятель, Джон Готти. Кастеллано же, в свою очередь, начал терять терпение и проговорился, что, если в ближайшее время не увидит злосчастные материалы следствия у себя на столе, то замочит и Руджеро, и Готти. Само собой, слухи об этом докатились и до потенциальных жертв.
2 декабря 1985 Деллакроче скончался. Над головой Руджеро и Готти сгущались тучи. Однако риски Кастеллано тоже были велики, ведь осуществи он задуманное и вся манхэттенская фракция двинулась бы на него войной, что окончательно бы уничтожило репутацию семьи. Напряжение росло с каждым днем, и Готти понял – или сейчас, или никогда. Возможно, он еще бы долго сомневался, если бы Кастеллано не позволил себе очень необдуманный шаг – он не посетил похороны Деллакроче. Манхэттен воспринял сей проступок крайним проявлением неуважения.
16 декабря, после конца рабочего дня, улицы Манхэттена наводнили офисные работники и покупатели, выбирающие подарки на Рождество. Это был не просто час пик, а час пик в предпраздничные дни, что гораздо хуже. Черный «линкольн континентал» с трудом протискивался сквозь плотный поток пешеходов. За рулем сидел Томми Билотти, рядом с ним – Кастеллано. Они двигались в сторону ресторана Спаркс Стейк Хаус, где у них была назначена встреча с капо Фрэнком ДеЧикко.
Их прибытия ждали восемь человек. Передовой отряд из четырех убийц, одетых в одинаковые одежды, ждал у входа в заведение, еще четверо находились в засаде, обеспечивая поддержку.
Машина Кастеллано подъехала к входу примерно в половине шестого. Как только босс открыл дверь авто, чтобы выйти на улицу, команда стрелков была уже готова. Кастеллано с Билотти получили по шесть пуль каждый; шум улицы в значительной степени заглушил звуки выстрелов. Прохожие устроили переполох, лишь обратив внимание на двух неподвижно лежащих на тротуаре мужчин в дорогих костюмах. Тело Билотти возлежало посреди улицы, блокируя движение. Его босс, Пол Кастеллано, скатился в сточную канаву, лежа в неестественной позе в луже собственной крови. Пока толпа окружала место событий, убийцам удалось незаметно скрыться. Свидетели говорили о нескольких одинаково одетых мужчинах, но их лиц никто толком не разглядел.
Не прошло и нескольких дней, как газетчики провозгласили Джона Готти, организатора этого дерзкого убийства, новым боссом семьи Гамбино. Один ударом он сместил непопулярного лидера, предотвратил войну семей и спас собственную шкуру. Однако восхождение Готти на трон ознаменовало возврат к методам его кумира, «Главного палача мафии» Альберта Анастасии.
«Последний Дон»
Джон Готти – один из самых известных мафиози в истории Америки, на пару с легендарным Аль Капоне. Он был страшен в гневе, жестоко карая за любой, самый ничтожный проступок, и в то же время слыл галантным джентльменом, появляясь на публике в неизменно дорогих, ручной работы, костюмах, изысканных цветастых шелковых шарфах и с аккуратно прилизанной шевелюрой стального цвета. Пока одни боссы шарахались от фотокамер, как от чумы, Готти всегда был готов предстать перед объективами со своей улыбкой на миллион долларов. Пресса называла его то «Дон Щеголь», за его стиль одежды, то «Дон Тефлон», ибо обвинения федералов отскакивали от него, как от стенки горох. У него была хватка питбуля и белой акулы-людоеда одновременно, но нью-йоркская публика покупалась на его обаяние и, казалось, готова была выступать в его защиту на каждом судебном процессе.
Встав у руля, Готти назначил своим замом Фрэнка ДеЧикко, а своих бывших людей доверил вызволенному из беды Руджеро. Переехав из своей квартиры в Куинс в бывшее логово Деллакроче на Малберри Стрит, Готти ввел в моду новый способ общения с подчиненными. Теперь все переговоры велись прямо на улице, в ходе неспешной прогулки по Манхэттену. При этом Готти был полностью открыт видеосъемке, но зато никто не мог подслушать сам разговор. В отличие от своих коллег, Джон любил быть в центре внимания, и каждую неделю пресса освещала его досуг как по часам.
Многие из его партнеров по криминальному бизнесу советовали Джону быть скромнее и быть похожим на Карло Гамбино, чье лицо было практически неизвестно мирному населению. Живя тихо и незаметно, Гамбино обладал невероятной властью и влиянием. Дом Готти часто мелькал на экранах телевизоров, а его самого транслировали в кадре, обедающим в очередном фешенебельном ресторане. Большинство его стиль раздражал. Особенно главу семьи Дженовезе, Винсента Джиганте. Помимо прочего, Готти обошел вниманием Джиганте, когда просил разрешения у глав остальных семейств на устранение Кастеллано. Впрочем, это и понятно. Учитывая тесную привязанность Винсента к «Большому Полу», его ответ был ясен заранее.
Джиганте, который годами защищал себя и свою семью тем, что прикидывался умственно отсталым, считал Готти узурпатором и видел в нем опасность для мафии Нью-Йорка в целом. Причем до такой степени, что даже приказал устранить его. В этом ему тайно способствовали два капо семьи Гамбино, Джеймс «Джимми Браун» Фаилла и Дэниэл Марино, изначально служившие под началом Кастеллано.
13 апреля 1986 Фрэнк ДеЧикко, заместитель Готти и человек, устроивший засаду на Кастеллано, стоял около своего припаркованного «бьюика», ведя размеренный разговор с приятелем из клана Луккезе, Фрэнком Беллино. Когда ДеЧикко залез в машину, чтобы достать из бардачка визитку, под машиной сработало взрывное устройство. Бедолагу буквально разорвало пополам. Когда прибыла полиция, его срочно отвезли в госпиталь, но Фрэнк умер по дороге. Беллино серьезно пострадал, но выжил. Само собой, эта бомба предназначалась Готти.
Сам же Готти, казалось, жил на широкую руку, мня себя неприкасаемым. Правительство трижды призывало его к ответу, и трижды он ускользал от правосудия. Однако удача вскормила его гонор. Он требовал от своих подчиненных, чтобы те относились к нему как к Папе Римскому, склоняя головы при встрече. Когда он вызывал их, они должны были являться немедленно. Нарушение правил могло караться чем угодно, вплоть до смерти.
В конце концов, Готти сгубила его собственная болтливость. Федералам удалось посадить «жучок» в апартаменты над ночным клубом, которые некая престарелая вдова сдавала гангстерам для встреч в верхах. На сделанных записях Готти обсуждает свои криминальные планы и жалуется на подчиненных. На основании этих пленок, Готти предъявили обвинение в убийстве, и на этот раз у ФБР был свидетель, Сэмми «Бык» Гравано. Сэмми дали прослушать ту часть записи, где босс высказывался о нем крайне пренебрежительно и Гравано решился сотворить немыслимое: настучать на босса.
В зале суда Готти метал глазами молнии в сторону Гравано, пока тот отчетливо и хладнокровно перечислял все возможные эпизоды преступной деятельности своего бывшего начальника. 2 апреля 1992 года Готти вынесли пожизненный приговор. Гравано, сознавшемуся в 19 убийствах, совершенных за период с 1970 по 1990 годы, дали пять лет. Для семьи Гамбино наступили черные дни, хотя остальные боссы понимали – Готти пострадал от собственного высокомерия.
Готти продолжал управлять кланом, отправляя сообщения через своих братьев и сына, Джона младшего. В федеральной тюрьме строгого режима ему была отведена одиночка, в которой он проводил 23 часа в сутки. Пока его апелляция рассматривалась, рутиной семьи занимались капо Джон Д’Амико и Ник Короццо; последний стал действующим боссом по просьбе Джина Готти, младшего брата Джона. Но не успел Короццо приступить к своим обязанностям, как его арестовали во Флориде, буквально за два дня до Рождества 1996 года. Его обвинили в рэкете и дали 8 лет. Править кланом стал сын Готти, но Джон, несмотря на отличное физическое состояние культуриста, был далеко не так крут и испорчен, как отец. В 1998 его тоже поймали на вымогательстве и заключили в тюрьму на 77 месяцев.
Джон Готти скончался 10 июня 2002 от рака горла в тюремной больнице. Ему был 61 год. Когда бразды правления принял на себя его брат Пит, семья Гамбино была в полном раздрае, а количество членов не превышало 150 человек (при Карло Гамбино – 250). Джерри Капечи писал, что в конце девяностых лишь 5 из 21 капо семьи по-прежнему были на свободе. Одних только штрафов было выплачено более чем на 10 миллионов долларов.
Отсидев свои пять лет, стукач Гравано осел в Аризоне и вскоре получил по заслугам за организацию самого большого притона по торговле таблетками «экстази». Ему также вменили убийство полицейского в 1980. В 2003 он получил 19 лет, и что закономерно, не без помощи своих подельников.
Славные деньки семьи Гамбино остались позади. Преемники Карло так и не научились держать язык за зубами, быть ниже травы, тише воды и процветать в тени.
